Глава 3. План побега. Часть 2

Потом была дорога обратно. Машина, духота, мелькание деревьев. Москва. Коммуналка. Коридор, пахнущий чужой едой и сыростью. Комната, где снова собирались люди.

Застолье. Много чужих лиц. Мать на кураже — громкая, красивая, чужая. Она что-то доказывала кому-то, смеялась, запрокидывая голову. На меня не смотрели. Я был предметом интерьера. Вроде абажура или треснувшей вазы в углу.

А у меня разболелись уши. И поднялась температура. Сильнейшая. Такая, что тело горело, а мысли путались, как в бреду.

Не просто «заныли». А так, как будто кто-то взял раскалённую спицу и медленно, с наслаждением, вкручивал её куда-то вглубь головы. Я сидел в углу, сжимался в комок, горел изнутри и понимал: если я сейчас ничего не сделаю — я просто сдохну. Вот прямо здесь, под этот гогот и звон стаканов.

Всем было по наплевать.

Примечание рассказчика: Квест — задача, которую нужно выполнить, чтобы продвинуться дальше. В пять лет я получил свой первый настоящий квест: «Выжить». И прошёл его.

Это было первое в моей жизни абсолютно чёткое, взрослое знание: никто не спасёт. Спасай себя сам.

И тут в голове всплыл номер.

В садике нас учили запоминать домашний адрес и телефон. На всякий случай. Воспитательница, та самая, что гладила мои уши, заставляла повторять цифры снова и снова. Я повторял. Зачем — не понимал. Просто потому что она просила.

Теперь я понял.

Телефон висел на стене в коридоре. Чёрный, тяжёлый, с крутящимся диском. Дырки для пальцев были огромными, а мои пальцы — как спички. Я подошёл, снял трубку. Гудок. Живой. Надо набирать.

Попробовал повернуть диск — не хватило сил. Палец соскальзывал, диск возвращался обратно с издевательским треском.

И тут из комнаты вышел какой-то дядька. Не «прохвессор», другой. Пошатываясь, но на ногах держался.

— Дядь, — сказал я. Голос был хриплый, чужой. — Набери номер.

Он посмотрел на меня мутными глазами. В них не было ни интереса, ни сочувствия. Просто функция. «Ребёнок просит набрать номер. Почему бы и нет».

— Диктуй.

Я продиктовал. Чётко, как учили. Он набрал, сунул мне трубку и ушёл обратно в комнату, к водке и смеху.

Примечание рассказчика: Навык — умение, которое помогает пройти квест. Мой главный навык в ту ночь — память. Я запомнил номер. И это спасло меня.

Гудки. Длинные, бесконечные.

— Алло.

Бабушкин голос. Я заплакал сразу, как услышал. Не от боли. От того, что план сработал.

— Бабушка, у меня ушки болят. Мне плохо. Забери меня.

Ночь. За полночь. Она приехала. Как — не знаю. На чём — не помню. Может, на такси. Может, на коленях умоляла кого-то из собутыльников матери довезти. А может, просто включила тот самый «форсаж», который включают только бабушки, когда их внукам плохо.

Я не помню, как она меня забирала. Пьяные голоса, чьи-то возражения, её железный, не терпящий отказа тон. Меня одели, вывели, посадили в машину.

Дома — у них дома — я разревелся уже по-настоящему. Не от боли в ушах. От облегчения.

— Заберите меня к себе. Пожалуйста. Я не хочу туда. Мне плохо.

Бабушка молчала. Дед стоял в дверях, опершись плечом о косяк. Я видел их лица — уставшие, старые, родные. Им было по сорок пять. Они только-только выдохнули после молодости, полной тюрем, потерь и непутевых детей. И тут я.

Шантаж? Да. Но у меня не было другого оружия. Только слёзы и правда.

Долго. Очень долго они молчали.

А потом дед отлепился от косяка, подошёл, сел рядом на корточки и сказал:

— Не переживай. Не бросим.

Я обнял его. Вцепился изо всех своих спичечных сил.

Примечание рассказчика: Бафф — временное или постоянное усиление. Слова деда стали для меня бессрочным баффом. «Не бросим» — это защита, которая работает до сих пор.

Они были моим светом.

И этот свет, зажжённый посреди пьяной коммунальной ночи, не гаснет до сих пор.